Овсяная лепешка

В маленьком домике возле речки жили-были старичок и старушка. Было у них добра – две коровы, четыре курицы, петух, кошка да пара котят.
Старичок приглядывал за коровами, петух – за курами, кошка следила, чтобы мышь не залезла в буфет, а старушка сидела у огня и пряла шерсть на своей ручной прялке. Нередко котята, расшалившись, норовили вцепиться в старушкино веретено, но она строго прикрикивала на них: «Кыш! Кыш отсюда!» – и они снова убегали играть и возиться друг с другом.

Вздумалось как-то старушке старичка своего овсяными лепешками побаловать. Испекла она две лепешечки да поставила на стол – остывать. Вошел старичок, присел к столу, взял одну лепешку, разломил – и в рот. Увидела это вторая лепешечка, да как пустится наутек! Старушка с прялкой и веретеном – за ней, но где уж там!
далее

Родерик – отец моржей

В море у западных берегов Шотландии в былые времена плавали и резвились тысячи моржей. Говорят, моржи эти имели когда-то человеческий облик и были красивыми кареглазыми детьми Морского царя, который жил на дне моря; целыми днями резвились они, смеялись и пели в морских пещерах. Но умерла мать, и женился царь на другой; люто возненавидела мачеха его детей за красоту и колдовством превратила их в моржей. Исчезла их грация, туловище стало толстое, а красивая смуглая кожа оделась шелковистой шкуркой – у кого серой, у кого чёрной, а у кого золотисто-коричневой. Не изменились у них только глаза – карие, лучистые,- и ещё не разучились они петь песни, которые так любили.

Плавали моржи по всем морям-океанам, но раз в год принимали они опять человеческий облик. В какой-нибудь день на закате найдут тихий укромный берег, сбросят моржовые шкуры – серые, чёрные и золотисто-коричневые – и станут красивыми юношами и девушками, какими когда-то были. Всю ночь и весь день резвятся на берегу, а как начнёт смеркаться, наденут на себя моржовые шкуры и уплывут в море.
далее

Ассипатл и владыка Морской Змей

Давным-давно жил-был на севере Шотландии один зажиточный фермер. У него было семеро сыновей и одна дочь. И младшему сыну люди дали очень странное прозвище – его прозвали Ассипатл, что значит: «Тот, кто валяется в золе». Пожалуй, Ассипатл заслужил эту кличку.
Мальчишка он был ленивый – не хотел работать на ферме, как работали его братья.
Целый день где-то носился, оборванный, не чесанный, и на уме у него были только тролли да великаны, эльфы да гномы.

В длинные летние дни, когда припекало солнце, когда пчелы жужжали, навевая дремоту, и даже крошечные насекомые двигались словно во сне, мальчик укладывался на кучу золы во дворе фермы. Там он лежал часами, пересыпал золу между пальцами, как песок на морском берегу, грелся на солнышке и сам себе рассказывал сказки.
далее

Родерик

В море у западных берегов Шотландии в былые времена плавали и резвились тысячи моржей. Говорят, моржи эти имели когда-то человеческий облик и были красивыми кареглазыми детьми Морского царя, который жил на дне моря; целыми днями резвились они, смеялись и пели в морских пещерах. Но умерла мать, и женился царь на другой; люто возненавидела мачеха его детей за красоту и колдовством превратила их в моржей. Исчезла их грация, туловище стало толстое, а красивая смуглая кожа оделась шелковистой шкуркой – у кого серой, у кого чёрной, а у кого золотисто-коричневой. Не изменились у них только глаза – карие, лучистые,- и ещё не разучились они петь песни, которые так любили.

Плавали моржи по всем морям-океанам, но раз в год принимали они опять человеческий облик. В какой-нибудь день на закате найдут тихий укромный берег, сбросят моржовые шкуры – серые, чёрные и золотисто-коричневые – и станут красивыми юношами и девушками, какими когда-то были. Всю ночь и весь день резвятся на берегу, а как начнёт смеркаться, наденут на себя моржовые шкуры и уплывут в море.
далее

Ведьма из Файфа

Давным-давно жили-были в королевстве Файф старик и старуха. Старик был человек смирный, кроткий, а старуха – ветреная, пустая бабёнка. Так что иные их соседи даже косились на неё и говорили, будто она ведьма. Да и сам её муж этого побаивался, потому что она, как ни странно, повадилась убегать из дому. Как только, бывало, на дворе станет темнеть, старуха словно сгинет, да так за всю ночь и не вернётся домой. А утром придёт бледная, усталая, будто ходила куда-то далеко или на тяжелой работе надрывалась.

Муж попытался было проследить, куда она ходит и что делает, да не смог. Она всякий раз ухитрялась выскочить за дверь, когда он в другую сторону смотрел. А как выскочит, так её и след простыл. Никак не мог старик за ней уследить.
далее

Русалка из Колонсея

Жил когда-то на острове Колонсее молодой князь по имени Эндрю, и славился он на всю Шотландию своим воинским умением и доблестью. Любил князь прекрасную девушку Мораг, и она любила его. Вот раз сидят они вместе, мечтают о близкой свадьбе, как вдруг едет гонец от шотландского короля. Представился князю и говорит:
- Привёз я из-за моря колонсейскому князю письмо от короля. Распечатал Эндрю письмо, и лицо его омрачилось.
- Враг напал на Шотландию,- сказал он невесте.- Король призывает меня под свои знамена. Не будет у нас через месяц свадьбы, дорогая Мораг.

Приказал князь немедля снарядить лодью и пошёл проститься с невестой. Взяла Мораг руку любимого и надела ему на палец перстень с красным камнем – рубином.
- Не снимай его,- сказала.- Покуда горит рубин алым огнём, знай, сердце моё принадлежит тебе.
Поцеловал её князь и отплыл в Шотландию.
далее

Как Майкл Скотт в Рим ходил

Вот вам еще одна история про Майкла Скотта, знамени­того волшебника, который прославился своими чудесами; того самого, что расколол пополам Эйлдонские горы.
По старинному обычаю, принятому среди просвещенных и благочестивых людей Шотландии, каждый год в Рим к па­пе римскому отправляли посланника, чтобы тот узнал у его святейшества, на какое точно число падает первый день мас­леницы.

Людям было очень важно знать точный день, потому что от этого зависело, когда справлять все остальные церковные праздники в году. Сразу после масленицы шел Великий пост, а через семь недель наступала Пасха. И так далее, один праздник за другим в течение всех двенадцати месяцев.
Случилось однажды, что эта честь идти в Рим выпала на долю Майкла Скотта.
далее

Фея и котел

Островок Сандрей, один из Внешних Гебридских островов, расположен к югу от острова Барры, и его омывает безбрежный Атлантический океан. Вокруг островка кипят волны с белыми гребешками, а на берегу всегда дует соленый резкий ветер. Над островком, пронзительно крича, проносятся морские птицы: чайки с жалобными голосами и устрицееды, что, выпятив грудь и распластав крылья белым крестом, летают с криком: «Би-глик! Би-глик! Би-глик!» (Осторожней! Осторожней! Осторожней!)

На этом островке когда-то жил один пастух. Жену его звали Мэриред. Она дружила с одной «мирной женщиной», как в старину называли фей. (А еще племя фей называли: «добрые соседи» и «маленький народец».)
далее

Лод, сын фермера

Жил был когда-то фермер, и был у него сын Лод, парень сильный, ладный, да и с головой на плечах. Как-то раз отец велел ему отнести большую миску овсянки работникам, что копали торф. Но по пороге Лод нечаянно вывалил на землю овсянку, так что работники остались без ужина и, когда вечером вернулись домой, пожаловались фермеру. Тот выругал Лода на чем свет стоит и выгнал из дома, приговаривая:
- Броди вот теперь по дорогам, сам ищи свой путь, а я тебя больше кормить не стану.
- Ну что же, уйду немедля, – отозвался Лод. – Ничего я у тебя не прошу, только дай мне железную дубинку – было бы мне чем защищаться, пока буду бродяжить.
- Дубинку ты получишь, – сказал фермер.
далее

Шамус и птицы

В Шотландии издревле существовало поверье: если ребенок выпьет молока из черепа черного ворона, то с годами откроется в нем какая-нибудь чудесная способность.
Давным-давно в Кинтайре, что на западе Шотландии, жил один князь, и захотелось ему проверить, так ли это. Родился у него сын, назвали его Шамус; а когда мальчик подрос, дали ему молока в круглом, хрупком черепе ворона.

Долгое время никто не замечал в княжеском сыне ничего чудесного. Он играл и вел себя, как все дети, и был, как они, порой несносным, но чаще очень хорошим мальчиком.
Но вот однажды увидел отец, что сидит Шамус под яблоней, поднял вверх голову и выговаривает какие-то странные слова, не похожие на человеческие. Подошел князь ближе, колыхнулись ветки, зашуршали листья, и спорхнули с дерева десятка два перепуганных птиц.
далее